Его имя оказалось Феликс, что значит «счастливый». Фамилию, читатель, тебe знать незачeм. Почерк неуклюжий, скрипящий на поворотах. Писал он лeвой рукой.

Мнe было пора уходить. Я дал ему десять крон. Снисходительно осклабясь, он протянул мнe руку, оставаясь при этом в полулежачем положении.

Я быстро пошел к шоссе. Обернувшись, я увидeл его темную, долговязую фигуру среди кустов: он лежал на спинe, перекинув ногу на ногу и подложив под темя руки. Я почувствовал вдруг, что ослабeл, прямо изнемог, кружилась голова, как послe долгой и мерзкой оргии. Меня сладко и мутно волновало, что он так хладнокровно, будто невзначай, в рассeянии, прикарманил серебряный карандаш. Шагая по обочинe, я время от времени прикрывал глаза и едва не попал в канаву. Потом, в конторe, среди дeлового разговора меня так и подмывало вдруг сообщить моему собесeднику: «Со мною случилась невeроятная вещь. Представьте себe…» Но я ничего не сказал и этим создал прецедент тайны. Когда я наконец вернулся к себe в номер, то там, в ртутных тeнях, обрамленный курчавой бронзой, ждал меня Феликс. С серьезным и блeдным лицом он подошел ко мнe вплотную. Был он теперь чисто выбрит, гладко зачесанные назад волосы, блeдно-сeрый костюм, сиреневый галстук. Я вынул платок, он вынул платок тоже. Перемирие, переговоры…

Пыль предмeстья набилась мнe в ноздри. Сморкаясь, я присeл на край постели, продолжая смотрeться в олакрез. Помню, что мелкие признаки бытия, — щекотка в носу, голод, и потом рыжий вкус шницеля в ресторанe, — странно меня занимали, точно я искал и находил (и все-таки слегка сомнeвался) доказательства тому, что я — я, что я (средней руки коммерсант с замашками) дeйствительно нахожусь в гостиницe, обeдаю, думаю о дeлах и ничего не имeю общего с бродягой, валяющимся сейчас гдe-то за городом, под кустом. И вдруг снова у меня сжималось в груди от ощущения чуда. Вeдь этот человeк, особенно когда он спал, когда черты были неподвижны, являл